«Где те с*ки?»: Черниговка рассказала, как на “дороге жизни” в Количевке оккупанты расстреляли ее сына

Их было четверо в машине: 15-летний Максим, его старший брат, 24-летний Саша с девушкой Дианой и ее мамой. Были еще кот и собака. И одна надежда на всех уехать из Чернигова, который российские оккупанты монотонно расстреливали из воздуха и тяжелой артиллерией. 9 марта возле Количевки их авто выехало прямо на вражеский танк. Оккупанты открыли огонь. Самый молодой Максим получил смертельное ранение, женщина была застрелена при попытке отползти от авто. Саша с Дианой смогли убежать в лесополосу и слышали, как русские солдаты с грязной бранью их ищут. О гибели людей при попытке уехать из Чернигова Общественному рассказала Марина Клокова, мама Максима и Саши. Дальше ее рассказ.

Началась война

24 февраля я была не в Украине. На 7:15 у меня был заведен будильник, чтобы позвонить сыну (ред. Максиму – 15 лет), напомнить, чтобы он проснулся и пошел в школу. Смотрю в телефон, а там сообщения от старшего сына, что началась война. Я сразу начала звонить Максиму, чтобы он быстро собрал все необходимые вещи, потому что за ним приедет старший брат, заберет его и отвезет к папе (мы уже 10 лет, как развелись). У папы дети прожили вместе до 6 или 7 марта. Максим остался там, а старший сын перебрался к маме его девушки, потому что она осталась в частном доме. Они постоянно сидели в подвале, замучились, поставили там обогреватель. У меня появилась возможность добраться до Польши. И мы договорились с детьми: я отправляюсь на Западную Украину, они едут навстречу. И там встретимся.

«Где те с*ки?»: Черниговка рассказала, как на “дороге жизни” в Количевке оккупанты расстреляли ее сына

Навстречу друг другу

9 марта они уехали из Чернигова. Ранним утром… но долго стояли на блокпостах. Я с ними переписывалась и где-то в 11:30, они еще стояли в очереди. Выпускали по несколько машин и все. Я хотела им сказать, что если поздно, то возвращайтесь домой, попытаетесь уехать на следующий день. Потом они уже перестали получать мои сообщения, и я решила, что их уже пропустили. Я думала, что они попали в зону, в которой нет связи. Мне нужно было идти на самолет, у меня тоже уже не было интернета. Вышло так, что я смогла уже вечером, когда прилетела в Польшу, в 21 часов выйти на связь. Включила телефон – нет сообщений. В телеграмме ни одного сообщения. В вайбере, смотрю, пришло сообщение от нашего папы, что их обстреляли на выезде. Максим погиб… Мама Дианы тоже погибла… Все остальные – остались живы. Диане ампутировали два пальца, она так думала, а оказалось – четыре.

Стреляли вслед

За рулем был мой сын Саша. Диана, его девушка, сидела рядом. На коленях у нее была переноска с котом. Позади сидели Максим, мама Дианы и еще там была собачка между ними. В Количевке они свернули на дорогу в Куликовку. Проехали несколько километров до фермы, и там сразу был танк. Они увидели танк, и сразу началась стрельба. Они свернули в поле, я так поняла, скрывались. Буквально метров 300 и машина заглохла (это мне уже Диана рассказывала). Проехали метров 300, Саша начал кричать, чтобы выскакивали из машины. Саша, Диана и мама Дианы выскочили, а Максим остался на сиденье. Саша за ним бросился, хотел за капюшон вытащить, но оказалось, что он уже не дышит. Было пулевое ранение в грудь, насколько они могли это понять. Он там и остался лежать у машины. Диана говорит: ”Я это помню кусками и моментами”. Ее мама проползает 200 метров, поднимает голову и кричит: ”Бегите!”. Мама получила тяжелое пулевое ранение в живот. Стреляли им вслед. Диана говорит: «Я была в таком шоке, что ничего не видела». Она думала, что там один танк, Саша потом сказал, что там было еще два танка. Затем из танка вышли россияне. Дети укрылись в лесополосе: доползли и укрылись в кустах. Танки остановились, россияне вышли с автоматами. Диана говорит: ”Я помню только, как кричат: “Где те с*ки?”. В лесополосу россияне не ушли. Может, подумали, что наши там есть. Если бы зашли, то их сразу убили бы. Диана говорит, что помнит, как кричала, что нас убьют. Саша отвечал, что да – мы здесь умрем. Диана была без куртки, без обуви, потому что она сидела в машине, и жарко было, то она разулась. Когда танки уехали, дети начали выбираться из лесополосы. Саша Диану тянул, потому что у нее было ранение в стопу, ей отстрелили 2 пальца (потом ампутировали 4 пальца). Был шок, она ничего не ощущала. Когда танки уехали, Саша ее тянул к блокпостам. На мосту стояла скорая, и их забрали в больницу.

«Где те с*ки?»: Черниговка рассказала, как на “дороге жизни” в Количевке оккупанты расстреляли ее сына

«Мы до сих пор не знаем, где тела»

С тех пор мы стараемся получить хоть какую-то информацию о том, где находятся тела моего сына и свахи. В морге сказали, что нет тел, схожих по описанию. Я находила знакомых с терробороны, военных – все сказали, что не выходит пока в это место добраться, потому что там много российских войск. Вчера мне написала женщина, увидевшая мой пост, что у нее брат из Колычевки, он сказал, что к началу села еще можно заехать. Жители Кочевки сказали, что тех, кого они находят, они сами хоронят в деревне. Поэтому не факт, что тела до сих пор там есть. Мне обещают с терробороны, если будет возможность, мы туда доберемся, чтобы их найти.

Трудный разговор: «Если умереть, то быстро»

Никто из моих знакомых, из друзей – никто в это не верил, что такое может произойти в нашей стране. Мы думали, что возможно обострение, может, какие-то провокации будут на границе. Но не бомбить нас в конце концов, не стрелять же! Если бы я подозревала, я бы не уехала из страны. Я уехала 20 февраля, а вернуться мала – 27-го. Я Максима с собой не взяла, потому что у него через 2 месяца должен был закончиться паспорт. Мы с ним на 28 марта записались подать на новый паспорт, я говорила, что скоро, в конце марта, на каникулах, поедем с тобой – отдохнем. За неделю до его убийства у нас с Максимом был тяжелый разговор. Я спросила: ”Котик, ты боишься”?. Он сказал: ”Нет, мама, я не боюсь. Я вообще не боюсь умереть. Он сказал, что если так случится, то главное, чтобы это было быстро. Ребенку 15 лет было… Они все должны за все ответить. Это больно. Это преступление, за которое должно быть наказание.

Add a Comment